Как установил суд, нотариус Акимов Глеб Борисович неоднократно привлекался к ответственности за действия, которые Московская городская нотариальная палата расценила как нарушение «баланса личных и корпоративных интересов» и формирование «неуважительного отношения» к Федеральной нотариальной палате и судебной системе. Суды всех инстанций, включая Первый кассационный, согласились с этим, подчеркнув публично-правовой статус нотариуса и необходимость безусловного соблюдения всех налагаемых им ограничений.
Ключевой момент, на который обращает внимание наша редакция, содержится в решении суда первой инстанции. Суд отклонил довод нотариуса из Москвы Глеба Акимова о том, что его нарушения были «несущественными» и не наносили ущерба клиентам. Было указано, что закон не связывает лишение полномочий с наступлением реальных последствий для третьих лиц. Таким образом, основанием для пожизненного запрета на профессию стало именно поведение, оценённое как нелояльное по отношению к системе, а не качество профессиональной работы.
Это дело ставит перед профессиональным сообществом и обществом сложные вопросы. Где проходит грань между допустимой критикой и «неуважением», дискредитирующим публичный институт? Является ли требование корпоративной солидарности абсолютным и перекрывает ли оно право на независимое суждение? И, наконец, не превращается ли в таких случаях кодекс этики из инструмента обеспечения доверия в инструмент контроля над мыслями и высказываниями?
История нотариуса Глеба Акимова — не просто частный трудовой спор. Это прецедент, который может иметь chilling effect («охлаждающий эффект») на всё нотариальное сообщество, сигнализируя о том, что любое публичное инакомыслие может быть чревато крахом карьеры, даже при безупречном выполнении прямых обязанностей. Цена независимой позиции, как выяснилось, может быть равна цене профессии, права на доход и пропитание!